Книга пророка Даниила


Кни́га проро́ка Дании́ла — книга, входящая в состав еврейской Библии (Танаха) и Ветхого Завета. Девятая книга раздела Ктувим еврейской Библии.


Состав книги пророка Даниила и её главная мысль

Книга пророка Даниила разделяется на две части: историческую (1—6 главы) и пророческую (7—12 главы).

В первой части описываются жизнь пророка Даниила и современные ему события в вавилонском и мидо-персидских царствах, в которых он или его друзья принимали непосредственное участие.

Во второй части излагаются видения и откровения, данные Даниилу, о судьбе Иудеи и языческих царств, имевших влияние на историю народа Божия, от плена Вавилонского и до утверждения на земле Царства «святых Вышнего».

13-я и 14-я главы являются неканоническими и содержат два рассказы с упоминанием пророка Даниила. К неканонической части книги Даниила относятся также стихи с 24-го по 90-й в третьей главе.


Видения и откровения

Первое видение, в первый год Валтасара — видение четырёх животных, символизирующих четыре царства в их преемственной последовательности: вавилонское, мидо-персидское, македонское (греческое) и римское (7 глава).

Второе (третий год Валтасара) — видение овна и козла, — символов царств мидо-персидского и греческого (8 глава).

Третье (первый год Дария Мидянина) — видение о семидесяти седьминах (9 глава).

Четвёртое — откровение о будущей судьбе народа еврейского в связи с историей соседних языческих государств (10-12 гл.).


Тема Царства Божьего и власти языческих монархий

Различные по содержанию, обе части книги пророка Даниила раскрывают одно учение о всемирном Царстве Божием и Сыне Человеческом в их торжестве над язычеством. В своем развитии оно сводится к двум положениям: всемирное царство не может навсегда остаться во власти язычников, оно существует только при посредстве и ради Израиля; в лице Сына Человеческого последний предназначен к господству над миром, осуществлению на земле Царства Божия.

Уяснению первого положения посвящены шесть начальных глав книги пророка Даниила. Власть над миром, учат они, принадлежит одному Всевышнему Богу. Но Его Царство откроется и наступит по истечении известного времени, после падения четырёх мировых монархий (2 гл.). До этого же времени Господь вручает власть над вселенной то одному, то другому монарху. Языческие цари могут быть владыками мира лишь под условием сознания зависимости своей власти от верховной власти Бога. Так, Навуходоносор, лишенный престола за гордость и высокомерное отношение к Господу сил, остался царем лишь потому, что под конец своей жизни исповедал величие и силу Бога Израилева (4 гл.). Но как это, так и два предшествовавших исповедания (2-3 гл.) имеет значение для него одного и не сопровождаются никакими результатами для его подданных. Они остаются язычниками, не знающими истинного Бога, того Бога, который дарует спасение не только иудеям, но и им. Поэтому они и не могут быть владыками мира. И чем дальше идет время, тем яснее и яснее становится эта невозможность.

Преемники Навуходоносора уже утрачивают понятие о происхождении своей власти. Его потомок Валтасар знал, что царство, величие, честь и слава даруются Богом (5:18-22), и тем не менее вознесся против Владыки небес, — осквернил сосуды иерусалимского храма. За это он лишился престола и жизни: Вавилонская империя гибнет тогда, когда повелитель её забывает истинного Бога. Власть переходит к другому царю — Дарию Мидянину. Он не нуждался, подобно Навуходоносору, в наставлениях со стороны пророка Даниила для познания истинного Бога, которого считает владыкой вселенной. Уважает он и Даниила, видя в нём служителя Божия. Но это отвлеченное знание не принесло Дарию пользы. Он не имеет силы и мужества всенародно исповедать свою веру в Бога и защитить Его служителя Даниила, — позволяет бросить его в львиный ров. Дарий действует нерешительно, поступает то вопреки совести, то сообразно с ней. Бесхарактерный, не твердый в вере Дарий также не мог быть владыкою мира, как и легкомысленный Валтасар. Так разъясняется на примерах из жизни языческих царей основное положение книги пророка Даниила о неспособности язычников быть владыками мира.

Понятие об истинном Боге, которым цари царствуют, не только не делает среди них прогресса, но, наоборот, все более и более ослабляется. При таких условиях власть над миром не может оставаться в руках язычников, а должна перейти к другому народу. И этим народом может быть только Израиль. Владыкой народов и вселенной он является уже при Навуходоносоре в лице своего представителя пророка Даниила. Но действительным правителем мира он сделается лишь после падения четвёртой монархии. Царство перейдет тогда к "святым Вышнего, " возглавляемым Сыном Человеческим, и они будут владеть им «во век и во веки веков.» Восстановление славы и могущества Израиля в этот, а не иной какой-либо период определяется тем, что только к данному времени будут прощены все его прегрешения, мешавшие до сих пор открытию среди него вселенского Царства Божия (9 гл.). В состав открывающегося с данного момента вселенского царства войдут все «записанные в книге.» Его членами сделаются и имеющие воскреснуть впоследствии мертвые. Они восстанут для участия в благах спасения, для получения награды за своё благочестие. Восстанут и грешники, но — для того, чтобы подвергнуться наказанию за содеянное зло (10-12 гл.). Главою этого вечного царства будет Сын человеческий, — обетованный Мессия.


Положение книги пророка Даниила в каноне и её каноническое достоинство

В греко-славянской Библии книга пророка Даниила занимает среди пророческих книг четвёртое место. Оно отводится ей, согласно исчислению ветхозаветных книг, в Синайском кодексе (Исаия, Иеремия, Иезекииль, Даниил и 12 пророков). В кодексах же Александрийском, Ватиканском, в 85 апостольском правиле, 60 пр. Лаодикийского собора в 39 — праздничном послании Афанасия Великого, у отцов церкви — Кирилла Иерусалимского, Григория Богослова, Амфилохия Иконийского, Епифания Кипрского, Иоанна Дамаскина книга Даниила поставлена последней между пророческими, а в реестре Мелитона Сардийского и Оригена — ранее книги пророка Иезекииля.

Помещаемая в христианском каноне в отделе пророческих писаний, книга Даниила занимает у евреев неодинаковое место. При Сирахе она, по-видимому, не считалась пророческою (49:10-12), при Иосифе Флавии признавалась таковой, (Древн. 10 кн., 10-11 гл.), а ныне, как и при блаженном Иерониме, относится к отделу писаний (ктувим). «Напоминаю, — говорит он, — что у евреев не считали Даниила между пророками, но между теми, которые написали этнографы.» И действительно, талмудисты не признавали Даниила пророком. Согласно Мидрашу, «Даниил не был пророк, если даже сравнивать с тремя последними пророками, но зато он был провидец и апокалиптик, чем не были те» (Furst. Kanon., 101 с.). По словам современных блаженному Иерониму иудеев, отнесение книги пророка Даниила к отделу «писаний» обусловливалось его жизнью при иноземном дворе (Comm. in. Dan. 1:3).

Для христиан наличность книги пророка Даниила в древнейших исчислениях канонических книг является убедительным и ясным доказательством её канонического достоинства. В качестве канонической, хотя без упоминания имени автора, она нередко цитируется в Новом Завете в речи Иисуса Христа и Его апостолов. Так, помимо ссылки на Дан. 9:27, Спаситель применяет к Себе заимствованное, по общему мнению, из книги Даниила наименование «Сын человеческий» Дан. 7:13; Мф. 10:23; 16:27-28; 19:28; 24:30; 25:31 и т. п.) и тем самым подтверждает её мессианское богодухновенное учение. Вполне согласно с Даниилом очерчивается Иисусом Христом и образ «Сына человеческого». Он грядет на облаках с силою и славою, восседает одесную силы Мф. 24:30; 25:31-32; Лк. 22:69; Мк. 14:61, 62; Дан. 7:13, 14). В том же пророчестве Даниила находит своё объяснение видение Сына человеческого архидиаконом Стефаном Деян. 7:56). Равным образом и апостол Павел, говоря о мужах, угасивших силу огня и заградивших уста львов Евр. 11:33, 34), несомненно имеет в виду лиц, описываемых в книге Даниила (3 и 6 гл.), и одинаково с ним характеризует антихриста (2 Фес. 2:4; Дан. 11:36–39). Наконец, и в Апокалипсисе встречается немало образов и символов, объясняемых из книги пророка Даниила, особенно из 7 гл. Откр. 11:7,15 = Дан. 7:7, 27; Откр. 5:11 = Дан. 7:10; Откр. 20:4,11 = Дан. 7:9 и т. п.).


Переводы книги пророка Даниила

Книга пророка Даниила дошла до нас в двух древнейших редакциях — масоретская еврейская (точнее — речь идёт о тексте на древнееврейском и арамейском языках) и перевод на греческий язык. Последний принят церковью не в редакции Семидесяти толковников (LXX), а Феодотиона. «Церкви Господа, — говорит блаженный Иероним в предисловии к переводу кн. Даниила, — не читают книгу пророка Даниила по переводу Семидесяти толковников, пользуясь изданием Феодотиона.» Вошедшая в употребление в конце IV или начале V в., редакция Феодотиона пользовалась известностью и в более раннее время. По его переводу читали книгу Даниила не только Ориген, Ипполит, Тертуллиан, но Ерм и Климент Римский, и с него же сделаны переводы книги на другие языки: древне-латинский, коптский, арабский и славянский. Подобное предпочтение перевода Феодотиона в книге Даниила тексту LXX объясняется неисправностью последнего. По словам блаженного Иеронима, он «сильно расходится с истиною (евр. текстом) и потому отвергнут по справедливости.»

В переводе LXX книга пророка Даниила далеко не воспроизводит свой еврейско-арамейский оригинал. На каждом шагу встречаются всевозможные изменения фраз и отдельных выражений подлинника, опущения и сокращения чередуются с расширением текста. Ни одна глава не свободна от подобных промахов и недостатков. В этом отношении все они одинаковы; различие между ними заключается лишь в том, что общее несовершенство перевода принимает в различных главах различные оттенки, выступает то в больших, то в меньших размерах. Наибольшей близостью к подлиннику отличается перевод 1 — 3 глав и 7 — 12 гл. В общем они переведены верно и тщательно, хотя выдерживают более смысл, чем букву. Особенно ясно сказывается данная черта в 1 — 3 и 7 гл. Мысль оригинала передана в них исторически и верно и искусно, так что здесь не страдает ни первоначальное значение слов, ни гений языка. Наоборот, гл. 8-12 следуют букве оригинала, следуют настолько рабски, что, напр., гл. 11 может быть понята только при сличении с оригиналом. Но при общей удовлетворительности перевода и данная группа глав представляет не мало случаев разнообразного уклонения от подлинника. Вольный перевод чередуется в них с добавлениями, опущениями и прямым непониманием. При этом одни из неправильно переведенных мест обнаруживают в авторе отсутствие исторических знаний, другие прямую тенденциозность. Так, 5-20 ст. 11 гл. представляют в подлиннике голый, но точный обзор истории Птоломеев и Селевкидов, а 21-39 ст. подробное пророческое изображение царствования Антиоха Епифана. Между тем, переводчик, не поняв оригинала, извратил его, нарисовал совершенно ложную картину.

Образцом тенденциозности может служить перевод девятой главы. Содержащееся в ней пророчество о семидесяти седьминах автор относит ко временам Антиоха Епифана и сообразно с этим изменяет числа подлинника: вместо 7 и 62 седьмин, имеющих пройти от издания указа о восстановлении Иерусалима до Христа, он поставил 77 и 62, дающие в сумме 139, — число, указывающее начало царствования Антиоха Епифана по Селевкидовой эре. Совершенно иным характером отличается перевод 4-6 гл. Уклонение их греческого александрийского текста от арамейского подобно тому, как если бы дело шло не о различных чтениях, а о двух совершенно самостоятельных рассказах. Переводчик распоряжается текстом этих глав с неограниченной свободой: он то расширяет его (4:7-9, 16,24,28,30,34; 5:4,6,30; 6:18,20 и т. п.), то сокращает (4:3-7,11-13; 5:1-3,10-11; 6:8). Господствующий здесь произвол невероятен: без всякого права переводчик то истолковывает текст, то перефразирует, то сокращает. Почти ни один стих греческого текста не соответствует масоретскому, во многих случаях от оригинала остается слово, два. Отвержение древнею церковью александрийского перевода книги пророка Даниила было причиною того, что он вышел из употребления в последующее время и едва не затерялся. Он был найден в конце XVIII века и издан в Риме в 1772 г. по рукописи IX в.

Другой особенностью александрийского перевода кн. пророка Даниила является существование в нём лишних против еврейского текста добавлений. Это ст. 24-90 третьей главы, история Сусанны, изложенная в 13 гл., и рассказы 14 гл. о Виле и драконе. (О них см. в соответствующих местах).

Среди кумранских свитков были обнаружены рукописи книги Даниила, датируемые примерно 125 годом до н. э.


Неканонические добавления

  • Бел и дракон
  • Песнь трёх отроков
  • Сусанна и старцы

Авторство книги

Автором книги традиционно считается Даниил (ивр. ‏דניאל‏‎, Даниэль, «Бог — мой судья»), знатный иудей (1:3, 6), уведённый в третий год правления Иоакима в Вавилон (1:1,3-6), где воспитывался при царском дворе (1:4,17-18). Был возведён за истолкование сна Навуходоносора в высокое придворное звание (2:48, 49), которое сохранил до третьего года царствования Кира (10:1).

Античные авторы

Еврейский историк Иосиф Флавий упоминает книгу Даниила как существовавшую во время завоеваний Александра Македонского (IV век до н. э.). В книге «Иудейские древности» описывается, как Александр при встрече с иудейским первосвященником (вышедшим ему на встречу после полученного во сне откровения в одеждах первосвященника) поклонился ему, что сильно удивило его спутников. На вопрос, почему он это сделал, он ответил:

« Я поклонился не человеку этому, но тому Богу, в качестве первосвященника которого он занимает столь почетную должность. Этого [старца] мне уже раз привелось видеть в таком убранстве во сне в македонском городе Дии, и, когда я обдумывал про себя, как овладеть мне Азией, именно он посоветовал мне не медлить, но смело переправляться [через Геллеспонт]. При этом он обещал мне лично быть руководителем моего похода и предоставить мне власть над персами. С тех пор мне никогда не приходилось видеть никого в таком облачении. Ныне же, увидав этого человека, я вспомнил своё ночное видение и связанное с ним предвещание и потому уверен, что я по Божьему велению предпринял свой поход, что сумею победить Дария и сокрушить могущество персов и что все мои предприятия увенчаются успехом». Сказав это Пармениону и взяв первосвященника за правую руку, царь в сопутствии священников пошел к городу. Тут он вошел в храм, принес, по указанию первосвященника, жертву Предвечному и оказал при этом первосвященнику и прочим иереям полное почтение. Когда же ему была показана книга Даниила, где сказано, что один из греков сокрушит власть персов, Александр был вполне уверен, что это предсказание касается его самого. »

В иудаизме

Еврейский историк Иосиф Флавий пишет: «Окончив жизнь, говорит он, Даниил стяжал вечную память, ибо книги, которые он, написав, оставил, читаются у нас ещё и ныне. И мы удостоверяемся в них, что он беседовал с Богом. Оставил же сие записанным, что и сделало для нас ясным точность и непреложность его пророчеств» (Древн. 10:7). В тех же Древностях (10:12) Иосиф Флавий считает осквернение Иерусалимского храма Антиохом Епифаном в 169 году до н. э. точным исполнением пророчества Даниила (11:31), «произнесенного за 408 лет».

Приведенное свидетельство нисколько не ослабляется замечанием Талмуда, что книга Даниила написана мужами Великого Собрания. И прежде всего в состав членов этой последней талмудисты включали и пророка Даниила, а в таком случае и книга его имени могла быть составлена им самим. Во-вторых, деятельность членов Великой Синагоги заключалась, по талмудическому преданию, в пересмотре, очищении и разделении священных книг, точнее, составлении канона. Сообразно же с этим книга пророка Даниила «написана» ими лишь в том смысле, что после предварительного пересмотра включена в канон.

Венецианский раввин Симон Луццатто (1580—1663) был мнения, что пророчества Даниила относятся не к Мессии будущего, но имеют в виду исторический факт.

В христианстве

Пророк Даниил. Икона первой четверти XVIII в. из церкви в Кижах.

Христианская церковь, приняв от ветхозаветной канон священных книг, засвидетельствовала подлинность книги пророка Даниила, по слову Иисуса Христа: «15 Итак, когда увидите мерзость запустения, реченную через пророка Даниила, стоящую на святом месте, — читающий да разумеет, — 16 тогда находящиеся в Иудее да бегут в горы» Мф. 24:15, 16). В данных словах Иисус Христос утверждает не только существование самого пророка Даниила, но и принадлежность ему пророчества о седьминах (9:25–27). Оно «речено» Даниилом в том смысле, что записано и предано церкви им самим.

В позднейшее время подлинность книги Даниила признавали и защищали против нападок неоплатоника Порфирия Евсевий Кесарийский, Мефодий Тирский, Аполлинарий Лаодикийский и блаженный Иероним. И подобный взгляд на неё находит прочное основание в самосвидетельстве писателя. Очень часто он называет себя своим собственным именем: «я Даниил» (7:2, 15, 28; 8:1, 15, 27; 9:2; 10:27; 12:5), говорит, что и другие называли его также (9:22; 10:11, 12; 12:4, 9), неоднократно замечает, что получал от Ангела повеление записать свои видения, даже запечатать их (12:4), и, действительно, записывал (7:1).


Анализ текста книги и датировки времени создания

Исторический фон

Пир Валтасара Рембрандта

Три отрока в пещи огненной. (1776 год, иконстас церкви села Верховье).

Пророк Даниил описывает себя как современника Вавилонского плена. В соответствии с этим его книга носит следы вавилонского происхождения: на ней, как на подлинном произведении современника плена, лежит отпечаток данной эпохи.

Имена царей в Книге Даниила реальны, но, по мнению Вейнберга, сообщаемые о них сведения несут следы «сознательной и целенаправленной манипуляции историческими данными». Так, Валтасар не был сыном Навуходоносора; а его преемником был Кир, а не Дарий Мидянин (англ.)русск.. Но необходимо учитывать, что в восточной традиции, сыном называется не только родной сын, но и более дальние внуки, правнуки и т. д., что так же находит отражение и в Библии (например: «Иисус сын Давидов»), а также, что по мнению некоторых историков, между правлениями Валтасара и Кира был ещё один царь, который правил короткий промежуток времени.

Как произведение современника и очевидца описываемых событий, книга пророка Даниила отличается далее полной исторической достоверностью своих сообщений. Таковы, например, рассказы об отведении в Вавилон иудейских пленников не лично самим Навуходоносором, а по его приказанию Асфеказом (1:3), о воспитании пленных юношей при царском дворце и в придворных школах (1:5-6), о разделении халдейских жрецов и правительственных чиновников на различные классы (2 и 4 гл.; 3:3), о поставленной Навуходоносором на поле Двир громадной золотой статуе (3 гл.), о сопровождающей её открытие процессии, о болезни Навуходоносора и т. п. Все они находят подтверждение в клиннообразных надписях и свидетельстве древних писателей. (Подробнее см. об этом и многом другом в толкованиях текста). Неудивительно поэтому, что в глазах ряда ученых данная особенность книги пророка Даниила является одним из убедительных доказательств её подлинности.

«Чем чаще я читаю книгу пророка Даниила, — говорит Ленорман, — тем яснее выступает предо мною верность картины древнего Вавилона. Такую картину мог написать только современник и очевидец».

«Книга Даниила, — замечает Менан (англ.)русск., — с величайшей точностью воспроизводит халдейскую цивилизацию эпохи Навуходоносора. Апокрифист не мог так писать».

Оправдываемое содержанием книги свидетельство пророка Даниила о себе, как современнике Вавилонского плена, подтверждается, наконец, книгой пророка Иезекииля. Его обращение к тирскому царю: «ты премудрее Даниила» (28:3) — предполагает, по мнению защитников подлинности, знакомство современников плена с содержанием первых пяти глав книги Даниила, повествующих о его выдающейся мудрости. Другое место книги пророка Иезекииля (14:14 — 20) имеет в виду рассказ второй главы книги Даниила о спасении им жизни халдейских мудрецов. По другому же мнению, эти упоминания говорят лишь об известности имени Даниила, но никак не о конкретном тексте, связанном с ним.

В то время как при свете указанных данных вопрос о подлинности книги пророка Даниила решается ортодоксальной библейской литературой в утвердительном смысле, представители отрицательного направления не придают им значения. Так, Кюнен старается ослабить силу свидетельства Иисуса Христа о Данииле указанием на то, что слова о «мерзости запустения, реченной пророком Даниилом» принадлежат не ему, а евангелисту, а Бертольд и де-Ветте выдвигают против самосвидетельства Даниила то соображение, что в книге его имени встречается так много чрезмерных похвал Даниилу, что сам пророк ни в каком случае не мог так писать о себе. Но что касается заявления Кюнена, то ничем нельзя доказать факт изменения евангелистом слов Иисуса о принадлежности Даниилу пророчества о семидесяти седьминах: по контексту они принадлежат Спасителю, а не евангелисту Матфею. Равным образом и встречающиеся в книге пророка Даниила случаи похвалы по его адресу нисколько не говорят против авторства пророка.

И действительно, в указаниях Даниила на свои достоинства (1:17,19,20; 6:4) нет и тени самохвальства. Он считает их делом милости Божией, а не плодом личных усилий. Милость Божия сделала то, что пророк понравился начальнику евнухов (1:9); Бог, а не собственная мудрость открывает ему высшие тайны (2:18-23,28,30); Он даровал ему разумение «видений и снов» (1:17); дух Божий возвысил Даниила при Дарии Мидянине (6:3). Скромность и смирение пророка не ослабляется похвалами себе, так как наряду с ними он говорит о своих грехах, в которых каялся (9:20), о своих умственных и нравственных слабостях (10:8; 12:8). Ещё менее свидетельствуют о самохвальстве Даниила те места его книги, в которых он приводит отзывы о себе посторонних лиц (5:11, 12; 9:23; 10:11).